Skip to content

The Old Man (28)

July 15, 2016


Seryozha glanced out the window, announced quite indifferently that his mother had arrived, and unhurriedly went to meet her. It was true: an old-fashioned four-seated carriage had stopped by the porch, and Stepanida Andrevna had emerged from it with numerous children and possessions. Stepanida Andrevna was flourishing even more than before: her full figure had reached such an extreme that it seemed she could not gain any more weight out of courtesy, lest others feel embarrassed. She did not put on airs with me at all, but was good-natured and happy to see me as a past acquaintance; she introduced her children to me, asked all about me and about Katerina Alexeyevna, but — strangely? — not a word about Rostislav; on the other hand, she went on at length about her happy married life and spoke of her eldest son with pride.

“Did you know he is bound for foreign lands soon?” she said, pinching her son’s cheek. “And he is a one! He wants to go so badly that he doesn’t mind leaving us. Meanwhile I can’t bring myself to think what it’ll be like to take him to the train station.”

Seryozha comically raised his eyes heavenward, shrugged, and gave his mother a kiss.

Maman,” he said, “you know I’ll be very sorry to leave you.”

This boy, who had grown up among people of mature years and been raised in an extremely methodical way, had retained nothing of the child. The child of nature looked a proper egoist. His attachment to Mikhail Fyodorovich was apparently his only living feeling, and even it was cold in its expression. Seryozha’s manner with his mother betrayed against his will the distance put between them by the difference in their upbringing.


previous installment
next installment
what is this?


Сережа заглянул в окно, очень равнодушно объявил, что приехала его мать, и не торопясь пошел к ней навстречу. Действительно, у крыльца остановилась старомодная четвероместная коляска, из которой выбралась Степанида Андревна, с многочисленными детьми и пожитками. Степанида Андревна процветала еще более прежнего: ее полнота достигла крайних пределов; еще потолстеть Степанида Андревна, казалось, не могла из учтивости, чтобы не стеснять других. Она вовсе не жеманилась со мной, и обрадовалась мне добродушно, как старой знакомой; представила мне детей, расспросила обо мне, о Катерине Алексеевне, но — странно? о Ростиславе ни слова; зато распространилась о своем супружеском счастьи, и с гордостью говорила о старшем сыне.

— Вы знаете, он скоро едет в чужие края? сказала она, потрепав сына по щеке. И такой, право! Ему так хочется ехать, что и нас не жаль. А я вздумать не могу, каково мне будет его провожать на железную дорогу.

Сережа комически возвел глаза к небу, пожал плечами и поцеловал мать свою.

— Вы знаете, мамá, сказал он, — что мне будет очень жаль с вами расставаться.

Этот мальчик, взросший между людьми зрелых лет, и воспитанный чересчур методически, не сохранил ничего ребяческого. Сын природы смотрел порядочным эгоистом. Привязанность его к Михаилу Федоровичу было, по-видимому, единственным живым его чувством, но и оно выражалось холодно. В обращении Сережи с матерью невольно проглядывало расстояние, положенное между ними различием воспитания.

One Comment leave one →
  1. July 23, 2016 6:18 pm

    7/23/16: “son of nature” changed to “child of nature” to match earlier instance of сын природы.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: