Skip to content

Russian frequency dictionary

September 9, 2017

Here’s a useful resource I probably should have found long ago: a 2009 Russian frequency dictionary of the 20,004 most common words, based on the Russian national corpus. My thanks to O. A. Liashevskaia and S. A. Sharov for creating it, and to Wikipedia editor Atitarev for giving it a page there.

It Didn’t Come Off (34)

September 8, 2017

“This’ll be him telling me off but good for my daughter’s behavior too,” she remarked, and began to read aloud.

Gornov, knowing what awaited me, had done everything he could to prove to her that I had every right to take back my word, that I had given it without understanding what I was getting myself into, finally that he himself realized he would not be able to make me happy, and so on. Without finishing the letter, maman threw it down on the table.

“What a dunce!” she said. “That’s what he gets, the idiot! Another man would’ve yelled and screamed till she didn’t know which way was up. I’ll humiliate you, he’d say, I’ll drive away all your suitors; I’ll prove to the whole wide world that you disobeyed your mother. Men these days — nothing but wimps and weaklings!”

Maman liked the ways of high society, but in the family circle she was unrestrained in her choice of expressions. Finally I managed to hide myself away and read the note addressed to me.

“You are free, I release you from your word. I should have realized long ago that I loved you selfishly, but evidently it is impossible to love without being selfish. I was so happy that I failed to take your feelings into account. You need not fear either my hatred or my persistence. I shall spare you a new ordeal and take mercy on your kind heart. I say to you in my turn: do not be sad on my account. I shall come to terms with my sorrow, heavy though it be. It is painful to think that people will persecute you in my name, without realizing that you are not to blame for anything. Our coming together has surely brought neither of us joy, if it could never have come off. Allow me to kiss your hands farewell.”

This note and the letter to maman aroused in me a feeling of gratitude and sympathy approaching exaltation. I was constantly in a feverish state that gave me no opportunity to become entirely aware either of my cooling toward Yelena or of my indifference to domestic quarrels. Maman‘s wrath was as impossible to appease as that of Achilles. She told all our relatives one by one the story of my rupture with Gornov. Amid this turmoil, who should arrive but Madame Petitpierre.

“Oh, madame Petitpierre!” said maman. “We were too indulgent with her!”

Sometimes her voice would drop a full tone.

“Misha,” she would say scarcely audibly, “I’ve already managed to put two thousand into her trousseau — maybe some part of what’s been bought won’t go out of fashion before your wedding; might be you’ll stumble on a decent girl who’ll take the place of a daughter for me.”

previous installment
next installment
“It Didn’t Come Off” is a translation of “Не сошлись” (1867) by Ol’ga N. (Sophie Engelhardt).

— Хорошо, должно быть, он и меня отделывает за поведение дочки! заметила она и стала читать вслух.

Горнов, зная, чтó меня ожидает, старался всячески доказать ей, что я была в полном праве отказаться от своего слова, что я его дала, не понимая, на что иду, наконец, что он сам сознает невозможность составить мое счастье и т. д. Мaman, не кончив письма, бросила его на стол.

— Колпaк кaк есть! сказала она: — и поделом ему, дураку! Другой бы тaк прикрикнул, что она бы своих не узнала. Я, мол, тебя осрамлю, всех женихов отобью; всему белому свету докажу, что ты из материнского повиновения вышла. Кaкие теперь мужчины… тетеря на тетере!

Мaman любила светскость, но в семейном кружке не стеснялась в выражениях. Наконец, я успела скрыться и прочла записку, адресованную мне.

«Вы свободны, я вам возвращаю ваше слово. Мне бы давно следовало понять, что я вас люблю, как эгоист, но, видно, любить без эгоизма невозможно. Я был так счастлив, что не отдавал себе отчета в ваших чувствах. Не бойтесь ни моей ненависти, ни настойчивости. Я вас избавлю от нового испытания и пощажу ваше доброе сердце. В свою очередь, я вам скажу: не грустите обо мне. Я слажу с своим горем, как оно ни тяжело. Больно подумать, что вас будут преследовать моим именем, не понимая, что вы ни в чем не виноваты. Не на радость же мы с вами сошлись. Позвольте мне поцеловать на прощание ваши руки.»

Эта запиcка и письмо к maman возбудили во мне благодарность и сожаление, доходящие до экзальтации. Я находилась постоянно в лихорадочном состоянии, которое не давало мне возможности сознавать вполне ни моего охлаждения к Елене, ни равнодушия к домашним дрязгам. Гнев maman был неукротим, как Ахиллесов гнев. Всем родственникам рассказывала она поочередно историю моей размолвки с Горновым. На эту суматоху пoспела и мадам Петипьер.

— А! мадам Петипьер, cказала maman; — мы ее слишком баловали!

Иногда ее голос упадал на целый тон.

— Миша, говорила она едва слышно, — я уже успела ухлопaть две тысячи на приданое, — может быть, кое-что из купленных вещей не выйдет из моды до твоей свадьбы; авось ты нападешь на порядочную девушку, которая мне заменит дочь.

It Didn’t Come Off (33)

September 6, 2017

“How is Gornov?” I asked, rushing out to meet him.

“Just great after that note of yours! I didn’t want to let him go back to Moscow alone, but he insisted.”

Misha stopped, noticing how pale I was.

“What have you done?” he went on, growing visibly milder. “Why did you call it off? How did you have the courage? To just up and do it without consulting anyone…”

“Does he hate me now?” I asked.

“He is destroyed, annihilated; however, he tried to prove to me himself that you behaved honestly and made me promise I wouldn’t reproach you for what you had done. But how will you square things with maman after this?”

Every word of Misha’s awakened in me pangs of conscience and pity; as for maman, I had not even thought about her yet, but Misha wanted to remove me to a safe distance from the initial explosion of her wrath, and he took upon himself the unpleasant duty of informing her of my rupture with Gornov. My brother and I spent a whole day alone together. He was a good lad, direct, with a practical turn of mind, and he could tell that I had not called things off with my fiancé out of the blue. But I avoided giving direct answers to any of his questions, reiterating that I had agreed to get married at our mother’s request. The next day Misha informed maman of the great event. She ordered me to be called and, despite my brother’s admonitions, showered me with reproaches and threats. But the cruder the reproaches and threats were, the more sang-froid I tried to display, and I would not answer a word. My silence so angered maman that she seized me by the arm, but Misha stood between us, imploring her to calm down. An emissary from Gornov diverted the storm from me. He handed my brother two letters: one was addressed to me, the other to maman. I hid mine in my pocket, while she hurriedly broke the seal of her envelope.

previous installment
next installment
“It Didn’t Come Off” is a translation of “Не сошлись” (1867) by Ol’ga N. (Sophie Engelhardt).

— Что Горнов? спросила я, бросаясь к нему навстречу.

— Хорош, после твоей запиcки! Я не хотел его отпустить одного в Москву, но он требовал.

Миша остановился, заметив мою бледность.

— Что ты сделала? продолжал он, очевидно смягчившись. — Почему ты ему отказала? Как у тебя духу достало? Ни с кем не посоветовавшись, вдруг, с бух-та-барахту…

— Он меня возненавидел? спросила я.

— Он поражен, убит; однако, он же мне доказывал, что ты честно поступила, и взял с меня слово, что я не буду упрeкать тебя за твой поступок. Но как ты теперь сладишь с maman?

Каждое слово Миши возбуждало во мне угрызение совести, жалость; что касается до maman, я еще о ней не подумала, но Мише хотелось устранить меня от первой вспышки ее гнева, и он взял на себя неприятную обязанность объявить ей о моем разрыве с Горновым. Мы провели целый день вдвоем с братом. Он был славный малый, прямой, с практическим складом ума, и догадывался, что я неспроста отказала моему жениху. Но на все его вопросы я отвечала уклончиво, повторяя, что я согласилась выйти замуж по просьбе матери. На другой день Миша объявил mаman о великом событии. Она велела меня позвать, и несмотря на увещания брата осыпала меня упреками и угрозами. Но чем грубее были упреки и угрозы, тем более я старалась казаться хладнокровною и не отвечала ни одного слова. Мое молчание так рассердило maman, что она схватила меня за руку, но Миша стал между нами, умоляя ее успoкoиться. Посланный от Горнова отвлек от меня грозу. Он подал брату два письма: одно было адресовано ко мне, другое к maman. Свое я спрятала в карман, а она пoспешно распечатала конверт.

It Didn’t Come Off (32)

September 4, 2017


So many feelings flooded my heart that it was ready to burst. Yet amid the chaos of thoughts meandering through my head, I clearly saw the necessity of immediately fulfilling the promise I had given Yelena. I understood that the longer I delayed, the more difficult it would be to come to terms with the struggle that was only beginning in my feelings — that if Gornov should press his claim to me, I should hardly have the strength to keep my word, I should let Yelena down and be lowered in my own estimation, and I decided to avoid a meeting with Gornov at all costs. Here is what I wrote to him:

“I do not deserve your love. Without sharing it or being able to appreciate you properly, I agreed at maman’s request to be your wife. I failed to understand that sooner or later you would be hurt by my coldness. Call it off, and for God’s sake don’t be sad on my account. It could never have come off, and you would soon have had to repent of your choice. This conviction lends me the strength to write to you, but I could not bring myself to speak to you — I was afraid I should upset you. You are infinitely good if you forgive me. Do understand that one glimpse of you would make me feel guilty, and for God’s sake don’t try to see me.”

Misha brought this note to the café, where Gornov was waiting for him, and I ran over to Yelena’s. She was keeping watch for me on her balcony.

“Gornov is yours,” I said, “I called it off, I kept my word.”

Yelena took me in her arms and embraced me, but her joy and gratitude failed to arouse in me the feeling that had made me delirious the previous day. I hurried back home and began to await Misha’s return in an agony of impatience.

previous installment
next installment
“It Didn’t Come Off” is a translation of “Не сошлись” (1867) by Ol’ga N. (Sophie Engelhardt).


Столько чувств пeреполняли мое сердце, что оно готово было разбиться. Среди хаоса мыслей, бродящих в моей голове, я сознавала однако ясно необходимость привести в немедленное исполнение обещание, данное мной Елене. Я понимала, что чем более буду я медлить, тем труднее мне будет сладить с борьбой, которая только что начиналась в моих чувствах, что если Горнов заступится за свои права надо мной, я едва ли буду иметь настолько сил, чтобы сдержать свое слово, обману Елену и пропaду в своих собственных глазах, и я решилась, во что бы то ни стало, избежать свидания с Горновым. Вот что я к нему написала:

«Я не стою вашей любви. Не разделяя ее, не умея вас оценить, я согласилась, по просьбе maman, быть вашею женой. Я не понимала, что рано или поздно вас оскорбит моя холодность. Откажитесь от меня и ради Бога не грустите о мне. Мы бы не сошлись, и вам бы скоро пришлось раскаяться в вашем выборе. Это убеждение придает мне силы писать к вам, но я не решалась с вами переговорить, я боялась огорчить вас. Вы бесконечно добры, если прощаете мне. Поймите, что мне будет совестно на вас взглянуть, и не пытайтесь, ради Бога, меня видеть.»

Миша отвез эту запиcку в кофейную, где Горнов его ждал, а я забежала к Елене, которая меня караулила на балконе.

— Горнов твой, cказала я. — Я ему отказала, я сдержала свое слово.

Елена схватила меня в свои объятия, но ее радость и благодарность не возбудили во мне того чувства, которым я еще бредила накануне. Я поспешила возвратиться домой и стала ждать с мучительным нетерпением возвращения Миши.

It Didn’t Come Off (31)

September 1, 2017

“Well, what is it? I’m listening.”

“Well, you see… It’s very serious…”

“Out with it, tell me.”

He stood before me and waited for me to begin, but I could not make up my mind to speak; I did not even dare to look up at him. The silence continued for a few minutes; his gaze weighed on me like a stone — I couldn’t take it and rushed out to the balcony. Directly opposite the room, by the entrance to the flower garden, stood Yelena, waiting for her fate to be decided. I involuntarily turned away from her.

“What is it? What’s wrong?” Gornov demanded in an agitated voice.

“I cannot speak to you…” I replied, barely audible. “I shall write to you. For now, leave me, go back to town.”

“I won’t go; I want to know what this is about.”

He spoke these words harshly, almost imperiously, but noticing that I had started to tremble, he took his hat and added in a now entirely different tone,

“Don’t keep me on tenterhooks, at least; write as soon as you can. I’ll wait for your note in the coffeehouse, send it with Misha.”

My heart tightened painfully at the thought that I was preparing a cruel blow for him. Yes! I felt terribly sorry for him. I nearly stopped him when he had almost reached the door; but he stopped by himself and looked at me, probably hoping I would let him stay. He seemed so childishly kind, so good, that I rushed over to him.

“Vladimir,” I said, “will you forgive me…?”

I seized his hand, kissed it, and ran out of the room like a madwoman.

previous installment
next installment
“It Didn’t Come Off” is a translation of “Не сошлись” (1867) by Ol’ga N. (Sophie Engelhardt).

— Ну, что такое? Я слушаю.

— Вот видите… Это очень сериозно…

— Да говорите же скорей.

Он стоял передо мной и ждал моего первого слова, а я не решалась говорить, не смела даже поднять на него глаз. Молчание продолжалось несколько минут; его взгляд тяготел на мне, как камень, я его не вынесла и бросилась на балкон. Против самой комнатки, у входа в цветник, стояла Елена, ожидая решения своей участи. Сердце мое словно оборвалось. Я невольно от нее отвернулась.

— Что такое? что с вами? допрашивал Горнов встревоженным голосом.

— Я не могу переговорить с вами… отвечала я едва внятно. — Я к вам напишу. А тeпeрь, оставьте меня, уезжайте.

— Я не уеду; я хочу знать, в чем дело.

Он произнес эти слова резко, почти повелительно, но заметив, что я задрожала, взялся за шляпу и прибавил уже совсем другим тоном:

— Не мучьте меня по крайней мере, напишите скорей. Я буду ждать вашу запиcку в кофейной, пришлите ее с Мишeй.

Сердце мое болезненно сжалось при мысли, что я готовила ему жестокий удар. Да! Мне стало его до смерти жаль. Я чуть было его не остановила, когда он подошел к дверям; но он сам остановился и взглянул на меня, надеясь, вероятно, что я ему позволю остаться. Он мне показался так детски добр, так хорош, что я к нему бросилась.

— Владимир, cказала я, вы простите меня?..

Я схватила его руку, поцеловала ее, и как сумасшедшая выбежала вон из комнаты.

It Didn’t Come Off (30)

August 30, 2017

“And you took it into your head to reproach me for being cold,” he went on. “My darling! You must be a child if you didn’t realize how dear you are to me. You say that I look on you as a child what difference does that make if I’m prepared to go to the ends of the earth for you! I love you, I love you!” he kept repeating. “From the first moment I saw you, I forgot there were other women in the world. If they all fell in love with me, I wouldn’t look at a single one of them even then.”

These words instantly tore me free from the enchanted circle he had drawn me into. I remembered everything, I remembered Yelena, I covered my face in my hands and started to cry. Gornov jumped back and stood up.

“My God!” he exclaimed, despairing. “What have I done! Nastya, I must be close to making you hate me!”

It was not, however, hatred that filled my heart. It was filled with a new emotion that was both terrible and sweet. For the first time I was made aware of my power over a man’s heart, but at the same time I began to understand that Gornov’s feelings could not be trifled with. He looked at me with a frightened expression, unable to make up his mind to come closer. I was so touched by his timidity that I nearly extended a hand to him, but I did not dare. The image of Yelena stood between us, a living reproach. It seemed to me that every movement that might reveal not even an attachment to, but merely sympathy for Gornov would be a heavy burden on my conscience.

“Vladimir,” I said, gathering my strength, “I need to talk to you.”

“What is this about?”

Gornov asked this question in the tone of someone who expects something unpleasant. I wanted to go on but did not have it in me.

previous installment
next installment
“It Didn’t Come Off” is a translation of “Не сошлись” (1867) by Ol’ga N. (Sophie Engelhardt).

— А тебе вздумалось упрeкать меня в холодности, продолжал он. — Милочка моя! Стало быть, ты ребенок, если ты не поняла, как ты мне дорога. Ты говоришь, что я на тебя смотрю, как на ребенка, — чтó за дело, если я пойду за тебя в огонь и в воду! Я тебя люблю, люблю, повторял он. — С первой минуты, как я тебя видел, я забыл, что есть другие женщины на свете. Если б они все меня полюбили, я и тут не взглянул бы ни на одну.

Эти слова вырвали меня мгновенно из заколдованного круга, в который он меня вовлек. Я вспомнила все, вспомнила об Елене, закрыла лицо руками и заплакала. Горнов откинулся назад и встал.

— Боже мой! воскликнул он с отчаянием: — что я сделал! Настя, вы меня возненавидите!

Не ненавистью, однако, наполнялось мое сердце. Его наполняло какое-то новое чувство, и страшное, и сладкое. В первый раз я сознавала свои права над мужским сердцем, но вместе с тем я начинала понимать, что чувствами Горнова шутить было невозможно. Он на меня смотрел с испуганным выражением лица, не решаясь ко мне подойти. Меня так тронула его робость, что я было хотела протянуть ему руку, но не посмела. Образ Елены стоял живым упрeком между нами. Мне показалось, что каждое движение, которое обнаружило бы не только привязанность, но простое участие к Горнову, ляжет тяжелым гнетом на мою совесть.

— Владимир, сказала я, собравшись с силами, но дрожащим голосом, — мне надо с вами переговорить.

— О чем это?

Горнов сделал этот вопрос тоном человека ожидающего неприятность. Я хотела продолжать и не имела духа.

It Didn’t Come Off (29)

August 28, 2017

“Like a child, that is, like a doll, a toy? If you think you love me otherwise, you are deceiving yourself. Is that how love works? Is that what people call passion?”

Gornov could not pull himself together. He looked at me without speaking. I was still so inexperienced that I got further away from my purpose with every word, and as I reproached Gornov for being too cold, I did not understand that I was provoking him into a declaration of love.

“So I don’t love you?” he asked finally, his face changing.

He stood opposite me, leaning on my armchair with both hands. I involuntarily drew back, and he fell to his knees and put his arms around my waist.

“I love you with all the strength of my soul,” he said, “my darling little girl how many times have I wanted to smother you with kisses, but you are cold to me, and, well, I’m actually afraid to approach you. Look, even now, you can hardly keep your wits about you, you’re trembling! Can’t you see that I’m the one who’s scared of you…? But say just one word… Don’t tell me you love me I may not live to experience such happiness tell me at least that you give me leave to love you, that my caresses do not fill you with horror and revulsion.”

My God! What an awkward position these words put me in! I forgot about both Yelena and the purpose of what I was saying… My thoughts became confused, even as his words rang in my ears.

“Vladimir…” I whispered, but my voice caught in my chest.

“It’s torture, you know,” he continued, “You don’t understand what a torture it is to love as I love and not dare speak the words. Let me stay at your feet, at least for a few minutes… for one minute,” he pleaded, kissing my knees. “I am so happy now, and you are so pretty, without even realizing it yourself or understanding why I am so happy…”

And he pressed me closer and closer in his embraces; his iron arms clenched around me like jaws, and this seemed to intoxicate him. His kisses left a hot trail on my neck and lips.

previous installment
next installment
“It Didn’t Come Off” is a translation of “Не сошлись” (1867) by Ol’ga N. (Sophie Engelhardt).

— Как ребенка, то есть как куклу, игрушку? Если вы думаете, что любите меня иначе, вы сами себя обманываете. Так ли любят? То ли называют страстью?

Горнов не мог придти в себя. Он взглянул на меня молча. Я была еще так неопытна, что на каждом слове удалялась от своей цели, и упрекая Горнова в холодности, не понимала, что вызываю его на объяснение в любви.

— Так я вас не люблю? спросил он наконец, меняясь в лице.

Он стал против меня, опираясь обеими руками в мое кресло. Я невольно откинулась назад, а он опустился на колени и обхватил мою талию.

— Я тебя люблю всеми силами души, сказал он, — милая моя, девочка моя; cколько раз мне хотелось удушить тебя поцелуями, но ты холодна ко мне, ну, мне и страшно к тебе подойти. Вот и тeпeрь, ты не можешь опомниться, ты дрожишь! Разве ты не видишь, что я же перед тобой трушу?.. Да скажи мне хоть одно слово… Не говори мне, что ты меня любишь, — до такого счастия я, может быть, не доживу, — скажи мне, по крайней мере, что ты мне позволяешь любить, что мои лacки не внушают тебе ужаса или отвращения.

Боже мой! до какой степени смутили меня эти слова! Я забыла и об Елене, и о цели моего объяснения… Мысли мои путались, между тем как его слова звучали в моих ушах.

— Владимир… прошeптала я, но голос замер в моей груди.

— Ведь это пыткa, продолжал он. — Ты не понимаешь, какая пытка любить, как я люблю и не сметь высказаться. Позволь мне остаться у твoих ног, хоть на несколько минут… на одну минуту, умолял он, целуя мои колени. — Я так счастлив тепeрь, а ты так хороша, сама того не подозревая и не понимая, почему я счастлив…

И он сжимал меня все теснее и теснее в своих объятиях; он впился в меня своими железными руками и кaк будто опьянел. Его пoцелуи оставляли горячий след на моей шее и на губах.