Skip to content

It Didn’t Come Off (35)

September 11, 2017

IX

His passion for Yelena had Gornov so thoroughly in its power that he abandoned his usual activities and would spend entire days at her house. Misha saw them often and assured me that Gornov was not happy. The struggle between disillusionment and passion was indeed already beginning within him. Gornov was the most forgiving of mortals when it came to others’ faults, but Yelena’s vices elicited from him an involuntary moral revulsion. Gornov hated lies and boasting — Yelena boasted and lied; Gornov liked modesty in a woman — Yelena flaunted her cynicism; he liked simplicity — with her all was calculated.

I noticed myself that he was constantly upset. This tense state distracted him from his activities and his friends. It is true that he saw me fairly often, but a chasm lay between us, and our conversation was limited to abstractions.

Yelena did not write to me, nor did she seek an occasion to see me. For my part, I was sick and did not leave my room. Has she perhaps moved to Moscow? Has she fallen ill? — I thought, not admitting the possibility of any cooling on her part. In particular I was haunted day and night by the desire to know how things stood between her and Gornov. Finally I was drawn to see her, half-sick as I was, not by my former feeling for her, but by this agonizing desire.

I found her at her work: she was sewing new buttons onto a traveling costume.

“Ah! bonjour, ma petite chatte,” she said in an affectionate tone. “You have quite forgotten me.”

This reproach made an impression on me that was not favorable to Yelena. If either of us had the right to accuse the other of forgetfulness, then it was, of course, not her to whom the right belonged.


previous installment
next installment
“It Didn’t Come Off” is a translation of “Не сошлись” (1867) by Ol’ga N. (Sophie Engelhardt).


IX.

Страсть к Елене так овладела Горновым, что он бросил занятия и проводил целые дни у ней. Миша видал их часто и уверял, что Горнов не был счастлив. Действительно, в нем начиналась уже борьба разочарования со страстию. Горнов был самый снисходительный из смертных к чужим недостаткам, но пoрoки Елены внушали ему невольное нравственное отвращение. Горнов ненавидел ложь и хвастливость, — Елена хвастала и лгала; Горнов любил женcкую стыдливость: Елена щеголяла цинизмом; он любил простоту: в ней все было обдумано.

Я сама замечала, что он был постоянно раздражен. Это напряженное состояние отвлекло его от занятий и от друзей. Правда, что со мной он видался довольно часто, но между нами лежала бездна, и разговор ограничивался отвлеченностями.

Елена ко мне не писала и не искала случая со мной повидаться. С своей стороны я хворала и не выходила из своей комнаты. Уж не переехала ли она в Москву? не занемогла ли? думала я, не допуская возможности охлаждения с ее стороны. Меня в особенности преследовало день и ночь желание узнать, в каких отношениях она находилась к Горнову. Наконец, не прежнее мое чувство к ней, но это мучительное желание увлекло меня к ней, полубольную.

Я застала ее за работой: она пришивала новые пуговицы к дорожному платью.

— Аh! bonjour, mа реtitе chatte, сказала она своим ласковым тоном. — Ты меня совсем забыла.

Этот упрек прoизвел на меня впечатление, невыгодное для Елены. Если которая-нибудь из нас была вправе упрекать другую в забывчивости, то это право принадлежало, конечно, не ей.

No comments yet

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: