Skip to content

It Didn’t Come Off (2)

June 26, 2017

O virtue! How early did our preceptors teach us, in their naïveté, to hate you. Was it not boredom brought on by you that impelled us toward slyness and deception? My governess did not notice that I had made myself a secret nook in which to read that bugbear of a book. We usually spent the summer in my grandfather’s village, and how vividly I remember his old house, and especially my favorite place by the drawing room window, which was draped with a curtain in an advanced state of deterioration along its folds. My grandfather was a lover of flowers; by the windows of the house at Tolychevo there had been planted roses and carnations, as well as a tall geranium in a faience pot. To this day I love geraniums out of nostalgia. How many times I hid as best I could behind the flowers, settled comfortably on the couch opposite an antique desk surrounded by a bronze lattice screen, and, with a hand trembling from fear and joy, I would take out of one of its many drawers Florian’s novel Gonzalve de Cordoue. My mother had read it in her youth, and ever since then it had dwelt in an old cabinet under a thick layer of dust with a heap of my grandfather’s calendars and expense ledgers. I read it from cover to cover in the hours prescribed for reading Les Annales de la vertu. Florian’s hero became mine. I was mad for knights and chivalry, and the ideal of a man was etched onto my imagination as equipped with a sword, suit of armor and helmet. For a long time my world was limited to the antipodes of Alhambra and Tolychevo.

previous installment
next installment
“It Didn’t Come Off” is a translation of “Не сошлись” (1867) by Ol’ga N. (Sophie Engelhardt).

О, добродетель! как рано наши наставники, в простоте душевной, учили тебя ненавидеть. Не тобой ли наведенная скукa пoбуждала нас к хитрости и обману? Моя гувернантка не замечала, что я себе завела заветный уголок для чтения пугалa-книrи. Лето мы проводили обыкновенно в деревне моего деда, и кaк живо помню я его старый дом, и в особенности мое любимое место в гостиной у окна, драпированного истлевшею по складкам занавеской. Дедушка был охотник до цветов; около окон Толычевского дома распуcкались розаны, гвоздики и, между прочим, выcoкая герань в фаянсовом горшке. До сих пор я люблю герань по воспоминанию. Сколько раз я скрывалась, по возможности, за цветами, устроивалась уютно на диване против старинного стола, обнесенного медною решеткой, и вынимала, дрожащей от страха и радости рукой, из одного из многочисленных его ящиков роман Флориана «Gonzalve de Cordoue». Мать моя прочла его в молодости, и он с тех пор пoкoился в старом шкaпе под густым слоем пыли, вместе с грудой календарей и расходных книг моего деда. Я его прочла от доски до доски в часы, назначенные для чтения «Аnnаles dе lа vertu». Флориановcкий герой сделался моим героем. Я бредила рыцарством, и идеал мужчины врезался в мое воображение вооруженный мечом, латами, шлемом. Долго мир ограничивался для меня антиподами: Аламброй и Толычевом.

No comments yet

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in: Logo

You are commenting using your account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )


Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

%d bloggers like this: