Skip to content

The Old Man (26)

July 11, 2016

“It’s been a long, long time,” he said. “Tell me, how is Katerina Alexeyevna?”

I told him about my aunt’s sad condition.

“I heard,” replied Mikhail Fyodorovich, “and I think of her often. It was undoubtedly painful for her to sacrifice her only son. What does he say in his letters? What news of Sevastopol?”

“Sad news; it’s hard to keep from despair. And it seems to me that we won’t see Rostislav again.”

Mikhail Fyodorovich stood and began to pace silently around the room, his hands clasped behind his back.

“Why despair? God willing, we will see him,” he began. “And he couldn’t not go. Take me: you’d think I was anything but a warlike man, but I found I couldn’t sit and do nothing once I was hit where it hurts. Yes, madam; there are feelings that lie hidden away inside us until the time comes.”

“Uncle,” said Seryozha, who liked to tease the old man, “where did you put Tolstoy’s article? I promised M. Dubois I would translate it.”

“How could he understand!” replied Mikhail Fyodorovich. “Don’t bother. He spews such nonsense and does it so impudently that yesterday I lost my patience and stopped him short. Have you read Tolstoy’s article on Sevastopol?” he asked me.

“Naturally.”

“Good for you,” said Mikhail Fyodorovich, stopping. “Can you believe it? Since I read it, every night I see the dressing station in my dreams. I am constantly pursued by the soldier whose leg was torn off — ‘It’s all right,’ he says, ‘it doesn’t hurt, take no notice.’ My word, what calm heroism! And to think, Seryozha, you and I cried over a sprained wrist, eh…?”


previous installment
next installment
what is this?


— Давно, давно не видались, говорил он. А что, скажите, Катерина Алексеевна?

Я рассказала о грустном положении моей тетки.

— Слышал, отвечал Михаил Федорович, — и часто о ней думаю. Больно ей было, без сомнения, пожертвовать единственным сыном. Что же он пишет? Какие слухи о Севастополе?

— Грустные слухи; трудно не впасть в уныние. А Ростислава, мне кажется, мы больше не увидим.

Михаил Федорович встал и, сложив руки на спине, принялся молча бродить по комнате.

— Зачем унывать? Бог даст и увидим, начал он. А нельзя было ему не идти. Вот я, казалось, далеко не воинственный человек, а не усидел на месте, когда за живое-то задели. Да-с; есть такие чувства, которые в нас до поры и до времени лежат под спудом.

— Дедушка, сказал Сережа, который любил подтрунить над стариком; где у вас статья Толстого? Я обещал M-r Dubois ее перевести.

— Где ему понять! отвечал Михаил Федорович. И не трудись. Такую околесицу городит, и с такой дерзостью, что я уже вчера из терпения вышел, и его таки порядком осадил. А читали вы статью Толстого о Севастополе? спросил он у меня.

— Как не читать?

— Молодец, сказал Михаил Федорович, останавливаясь. Поверите ли? С тех пор, как я ее прочел, каждую ночь во сне вижу перевязочный пункт. Так меня и преследует солдат, у которого ногу оторвало: Ничего, говорит, не больно, думать не надо. Скажите, какой спокойный героизм! Сережа, а вот мы с тобой поплакали, когда руку вывихнули. А?..

One Comment leave one →
  1. July 23, 2016 5:39 pm

    7/23/16: modernized “такия чувства” to “такие чувства.”

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: