Skip to content

Элегия (“Дробись, дробись, волна ночная…”)

January 27, 2010
Дробись, дробись, волна ночная,
И пеной орошай брега в туманной мгле.
Я здесь стою близ моря на скале,
Стою, задумчивость питая,
Один, покинув свет, и чуждый для людей,
И никому тоски поверить не желая.
Вблизи меня палатки рыбарей,
Меж них блестит огонь гостеприимный,
Семья беспечная сидит вкруг огонька
И, внемля повесть старика,
Себе готовит ужин дымный.
Но я далек от счастья их душой,
Я помню блеск обманчивой столицы,
Веселий пагубных невозвратимый рой.
И что ж? — слеза бежит с ресницы,
И сожаление мою тревожит грудь,
Года погибшие являются всечасно;
И этот взор, задумчивый и ясный, —
Твержу, твержу душе: забудь, —
Он всё передо мной: я всё твержу напрасно!..
О, если б я в сем месте был рожден,
Где не живет среди людей коварность,
Как много бы я был судьбою одолжен, —
Теперь у ней нет прав на благодарность!
Как жалок тот, чья младость принесла
Морщину лишнюю для старого чела
И, отобрав все милые желанья,
Одно печальное раскаянье дала.
Кто чувствовал, как я, — чтоб чувствовать страданья,
Кто рано свет узнал — и с страшной пустотой,
Как я, оставил брег земли своей родной
Для добровольного изгнанья!

1830

Text with notes at feb-web.

Michael Wachtel wrote of this poem, “had Lermontov’s elegy been written in 1820, it would have been strikingly original.  Written in 1830, when the Russian elegy was essentially dead and buried, it reads primarily as a compilation of passages from Pushkin’s Byronic period.”  (See page 228 of his “Mikhail Leonovich Gasparov as ‘Stikhoved’ and ‘Stikhotvorets,'” Slavic and East European Journal 52.2 [2008]: 223-34.)

Wachtel’s comments come in his discussion of Gasparov’s Russian-to-Russian translation (scroll down to the end) of this Lermontov poem.  Gasparov’s “translation” into free verse reduces the poem from 32 lines to 10!  To paraphrase Wachtel, Gasparov’s use of free verse in the “experimental translations” he published late in his life is surprising, as he could be borderline dismissive of free verse.  And if he did decide to translate from Russian to Russian free verse, we might expect easier-to-understand versions of cryptic modernist poems, not elegies from the age of Pushkin and Lermontov.  But Gasparov’s reason is excellent.  He writes that he had an unexpected problem when he had to write an article on such elegies: “Я перечитывал по многу раз давно знакомые стихи и ловил себя на том, что, дочитав до середины страницы, не могу вспомнить, о чем была речь в начале: стихи были так плавны и благозвучны, что убаюкивали сознание.  Чтобы удержать их в уме, я стал, читая, пересказывать их про себя верлибром.”

I recommend clicking through to read Gasparov’s 10-line translation, and reading Wachtel’s remarks on his method as well.

No comments yet

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: